PrimaMedia, 18 августа. Государство становится девелопером конкретных городов Дальнего Востока. Именно так понимает суть и смысл механизма мастер-планов заместитель председателя Дальневосточного банка ПАО Сбербанк Сергей Радюшкин, который и стал собеседником руководителя сети партнерских агентств PrimaMedia (18+) Виктора Суханова. Почему застройщику можно и не инвестировать в благоустройство и инфраструктуру, и что ему за это будет? "Выдохлись" ли льготная ипотека и ипотека вообще? Как посчитать рентабельность Набережной Цесаревича или новой дороги в Хасанском округе Приморья? Эти и другие вопросы собеседники осуждают в ходе очередной урбанистической прогулки по Владивостоку.
— Здравствуйте, дорогие друзья! Сегодня мы решили прогуляться с Сергеем Радюшкиным, заместителем председателя Дальневосточного банка ПАО Сбербанк. Меня зовут Виктор Суханов, я руководитель сети партнерских агентств PrimaMedia. Итак, сегодня мы прогуляемся по Набережной Царевича и поговорим о том, как банк и, конечно же, сам Сергей видят развитие городов на Дальнем Востоке. Сергей, здравствуйте!
— Здравствуйте!
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
— Сергей, Сбербанк занимает сегодня одно из первых мест по кредитованию строительства жилья в дальневосточном регионе. Как удается сохранять такую большую долю? Какие видите вызовы и какие перспективы в будущем?
— Мне кажется, сохранение любых долей — это в первую очередь вопрос отношений. Понятное дело, что ключевые игроки на этом рынке — это наши застройщики, которые визуализируют некий образ будущего, формируют нашу реальность уже сегодня. И здесь, конечно же, нам важно находить с ними точки понимания, взаимодействия, быть комфортными для них, удобными, быстрыми. В этом плане наша доля сейчас составляет примерно 60% — по разным оценкам, по регионам где-то чуть больше, где-то чуть меньше.
И мы имеем две составляющие. Первая — это просто человеческие отношения. Мы стараемся быть понятными, прозрачными, логичными в своих поступках, своих действиях, своих процессах. И вторая — это, конечно, технологичность. То есть надо делать все для того, чтобы процессы происходили бесшовно в цифровом пространстве, помогать на всех этапах.
Я надеюсь, что дальше так и будет, и нам будут доверять, и наша доля точно не будет уменьшаться, а в отдельных направлениях — даже увеличится. Такая амбиция у нас точно есть.
"Ипотека — она такая..."
— А вот смотрите, какие цифры: в первом квартале 2025 года Сбер выдал 24 миллиардов рублей по дальневосточной и арктической ипотеке. Рост — на 9% год от году. При этом доля новостроек в выдачах достигла 82%. В начале этого года, как известно, условия программы существенно изменились. Как вы оцениваете эти изменения? Что они означают для застройщика и покупателя жилья в Приморье и на Дальнем Востоке в целом?
— Что именно там произошло? Ну, во-первых, исключили возможность продажи по договорам купли-продажи. Это что значит? Убрали посредников. То есть теперь, если ты хочешь получить ипотеку под 2%, то нужно ее покупать по договору долевого участия, то есть — от застройщика.
Раньше ведь была возможность, условно говоря, юридическому лицу купить готовый объект и его перепродать. Сейчас — нет. Только у тебя должно быть разрешение на строительство, ты должен получить сам акт ввода в эксплуатацию… То есть ты непосредственно должен построить этот дом, тогда ты его можешь продавать под ипотечные 2%.
К чему это приводит? Конечно, к тому, что уходит какой-то слой посредников, и, соответственно, уходят какие-то дополнительные наценки. И это все приводит к тому, что, по-хорошему, либо стабильность застройщиков должна увеличиваться, либо цена квадратного метра должна где-то стабилизироваться.
Вторая история: был расширен круг получателей дальневосточной ипотеки. Убрали некоторые нюансы, связанные с социальной сферой. Плюсом добавили возможность получать льготную ипотеку многодетным семьям — а у нас это семьи, начиная с третьего ребенка — без ограничений по возрасту родителей. Самое главное — чтобы третий ребеночек был после 2024 года рождён.
Это все расширяет возможности для получения ипотеки льготными категориями, и, с другой стороны, убирает, так скажем, посредническое звено и делает действительно программу более целевой.
У нас, кстати, если свежие данные посмотреть, по итогам мая 2026 года рост по арктической ипотеке составил 3% год к году.
— Отрадно, что ваши данные дают некую уверенность в будущем.
— Ипотека — это вещь такая… И, кстати, был интересный факт: в прошлом году мы действительно видели рост количества сделок неипотечных, то есть приобретения жилья без привлечения кредитного финансирования.
— Любопытно-любопытно. А какова доля таких сделок, примерно?
— По прошлому году доля была примерно в 15-17 процентов от всех сделок, которые совершаются на рынке с недвижимостью, и это достаточно большой рост. Понятное дело, как это происходит: работают механизмы рассрочек, продажа вторичного жилья, плюс, конечно же, высокие ставки по стандартным ипотекам. Все-таки не все ещё категории покупателей "покрываются" льготными ипотечными ставками, и не всем привлекательно брать ипотеку под ставки в 20-22 %.
И, понятное дело, когда ты берешь ипотеку… средний срок ипотеки у нас в стране, по-моему, 24 года, на этот срок люди в среднем берут кредит. А гасят — за 7-8 лет, то есть это — уже средний срок погашения ипотеки.
Сергей Радюшкин. Фото: ИА PrimaMedia
— Вернемся к жилищному строительству, к балансу спроса и предложения. Опять же, к цифрам. В 2025 году ипотечный рынок Приморья заметно просел. Однако декабрь показал пиковый спрос. Как банк реагирует на такие резкие колебания спроса? Какие механизмы позволяют застройщикам планировать темпы строительства в условиях подобной нестабильности?
— Декабрь, в принципе, традиционный, так сказать, активный месяц...
— Тринадцатая зарплата, подарки…
— У нас есть такое правило и традиция в стране: надо за последнюю неделю все, что до этого было не сделано, успеть сделать. И, как правило, мы успеваем всей страной все сделать в декабре.
А вот вторая часть вопроса… В текущих условиях самая главная способность у бизнеса — это способность приспосабливаться. Кто самый адаптивный, самый приспосабливающийся, самый быстро меняющий себя, в первую очередь, под те или иные события, тот, собственно, как вид и выживает. А изменения происходят колоссальные. Но мне кажется, что наш российский бизнес точно имеет этот навык и точно способен приспосабливаться к тем или иным меняющимся ситуациям.
Мы со своей стороны что делаем? Ключевая история — это использование современных технологий. Мы стараемся сделать эти технологии не просто какими-то "теоретически-гипотетическими", а практически применимыми, в том числе и в строительстве.
Это значит — внедрять всевозможные модели, которые будут предсказывать определенным образом спрос на тот или иной вид даже конкретной квартиры. Формировать модели ценообразования. Исходя из текущей ситуации в экономике анализируется огромное количество параметров, и можно предсказать — а на самом деле рассчитать — стоимость квадратного метра конкретной квартиры, по которой его можно будет продать.
"Квадратов" уже мало. Нужно еще и окружающее пространство
— За первое полугодие 2025 года банк заключил 25 кредитных соглашений проектного финансирования с двадцатью компаниями-девелоперами. А как изменился портрет дальневосточного застройщика за последние 3 года? Каким требованиям нужно соответствовать, чтобы получить проектное финансирование от Сбера сегодня?
— Как изменился портрет? Да особо и не изменился. Это всем нам понятные дальневосточные девелоперы. Единственное, что, конечно же, в последние годы стало появляться гораздо больше федеральных застройщиков. Если раньше, ещё 5 лет назад, федеральные застройщики просто не доходили до нашей территории, ведь был большой рынок на территории западной части страны…
— И этот рынок, на ваш взгляд, закончился? Почему они, собственно, сюда ринулись?
— Это естественный, обыкновенный эволюционный процесс. Все это даже не связано с тем, что там закончилось или не закончилось, а просто… невозможно ведь сделать все и сразу. И вот время прошло, и эта волна до нас дошла. Получается, что только в этом как-то портрет нашего среднего клиента чуть-чуть трансформировался — в плане того, что появились неместные, нелокальные игроки.
С точки зрения получения финансирования каждый застройщик понимает, что банк оценивает проект девелопера именно как проект, в котором мы становимся партнёрами. Потому что в рамках 214-го федерального закона что происходит? Мы вкладываем в каком-то смысле деньги вместе со застройщиком. Застройщик реализует этот проект. И если что-то идет не так, то механизм 214-го ФЗ, на мой взгляд, — это абсолютно гениальная штука, которая мало где в мире существует в том виде, как у нас.
Дольщик — он на 100% защищён. И если вдруг что-то идет не так — а такие прецеденты сейчас начали появляться, их очень мало, но тем не менее — то на самом деле это уже проблема банков. Как мы будем достраивать, как мы будем деньги возвращать?
Потому может сформироваться ситуация: проекты профинансированы, там есть уже определенные накопленные проценты, есть определенная финансовая нагрузка, а стоимости квартир остаточной просто не хватает для того, чтобы "разгасить" все обязательства, по разным причинам — произошли какие-то сдвижки, произошло какое-то удорожание... разные моменты происходят.
Поэтому сейчас для банка, входящего в проект, очень важно его очень глубоко оценивать. Мы оцениваем и юридические риски: что там у нас с земельным участком, как он был приобретён, есть ли какие-то сложности? А что у нас с точки зрения социальной нагрузки? Потому что сейчас просто так взять и построить на каком-то земельном участке какой-то жилой объект, не обеспечив его социальной инфраструктурой, уже не получится. И если в начале почему-то был сформирован такой проект, в котором нет социальной нагрузки, в дальнейшем это всё приведёт к каким-то приостановкам, удорожаниям…
Это все на этапе ввода в эксплуатацию будет проверено, это все будет верифицировано со стороны принимающих органов. Все это мы несколько раз проверяем. Смотрим, безусловно, и на локацию самого земельного участка с точки зрения того, продастся ли жилье там вообще или же нет.
И вот когда мы понимаем, что у нас все это складывается, что у нас есть понятный бизнес-модель, которая должна реализоваться, и есть так называемый коэффициент запаса прочности… Что это значит? Будущие доходы должны хотя бы процентов на 20 превышать все расходы, которые формируются по этому проекту. Если этого запаса нет, мы считаем, что проект нестабилен, финансово ненадежен. И нам что-то нужно вместе с застройщиком улучшать.
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
— То есть вы входите в проект с точки зрения консалтинга и анализа, соучастия?
— Конечно. Мы понимаем, что иногда бывает — надо добавить в проект какие-то объемы инвестиций или что-то дополнительно построить, и это увеличит его ценность в разы.
Вот есть у нас проект жилого комплекса "СТАРК" на Второй речке во Владивостоке, который мы хорошо понимаем. То есть можно же было, допустим, не благоустраивать там набережную, не чистить русло реки, не формировать променад вдоль реки? А можно было, как мы видим, это и сделать.
Да, это дополнительные инвестиции. И кто-то мог бы сказать: "Зачем я буду тратить эти деньги, я лучше больше заработаю"… А в нашем понимании это делать необходимо, без этого — точно уже никак. Когда ты инвестируешь в инфраструктуру, твой проект качественно выглядит по-другому, он на фоне всех остальных проектов действительно становится очень привлекательным.
Раньше, действительно, была задача как-то обеспечить квадратными метрами, и люди хотели просто купить какой-то объект… Теперь человек хочет, чтобы у него было еще и окружающее жилье пространство.
— Я так понимаю, что здесь вы вместе с Игорем Шаповаловым, руководителем группы компаний "Остов" и с Дмитрием Алексеевым, руководителем группы компаний ДНС, с которыми мы тоже гуляли и беседовали относительно недавно, движетесь в одном направлении.
Да, сначала была история просто "дать квадратный метр", чтобы человек в отдельно взятом помещении находился, это была бы его крепость. С течением времени стало понятно, что человеку кроме квадратных метров необходима еще и среда обитания, в которой он сможет как-то реализовываться. Где будут гулять его дети, где он будет выходить на прогулку, где будет посещать ресторан, спортивный зал и так далее. И принципиально важно, что среда меняется в нашем городе как раз в этом направлении.
Вторая Речка — новый центр и Нагорный парк — по глупости (не совсем). Урбанисты гуляют по Владивостоку В ходе очередной прогулки экспертами выступили Игорь Шаповалов и Дмитрий Алексеев
Однако продолжим говорить о финансировании девелоперских проектов. Как задействован в принятии решений банком искусственный интеллект? Вы же начинали свой трудовой путь, если не ошибаюсь, с должности кредитного инспектора. То есть решение о выдаче кредита принимали либо вы лично, либо кто-то на основании вашего анализа. А сегодня, я так понимаю, эта история во многом "оцифрована"?
— Финансирование недвижимости считается одним из самых сложных, потому что очень много факторов, которые необходимо учесть и спрогнозировать — смоделировать поведение покупательского спроса, скорость строительства, себестоимость и многих других факторов. Ведь даже после ввода дома в эксплуатацию проект не заканчивается. Он заканчивается после того, как продана последняя квартира.
Возвращаясь к вопросу. Сейчас мы порядка 60% кредитов по финансированию недвижимости выдаем, так скажем, в автоматическом режиме. Думаю, что в ближайшее время доля автоматических решений будет только увеличиваться.
Но финансирование — это только небольшая часть строительного процесса. Для того, чтобы дом построить, надо сначала эскиз сделать, дальше — спроектировать. Проектирование дома ведется в среднем полгода. Затем проект поступает на госэкспертизу, которая проверяет соблюдение норм и правил.
Большая, но техническая работа, на самом деле. По большому счету, это огромные массивы информации, которые просто надо друг с другом сравнить. И вот машина это делает великолепно. Она не устает, она ничего не забывает. И вот такой вот технически-механический труд, когда надо сопоставить, допустим, 10 тысяч параметров, она выполняет очень быстро. И, по-хорошему, все, что сейчас делается, условно говоря, в проектировании, а потом еще и в госэкспертизе, шесть-девять месяцев, это можно делать за день-два.
— Ваши слова, мне кажется, для многих застройщиков звучат как мед.
— К этому сейчас все и идет. Сегодня с момента приобретения земельного участка проектирование и экспертиза занимает год и больше. А если еще и сложный земельный участок, назначение которого надо поменять…
— Это растягивается надолго.
— Да. А это все деньги, проект дорожает. Если участок приобретен в кредит — это уже проценты за год или полтора. Даже если застройщик купил землю за свои деньги, он же стоимость своих денег тоже считает. А свои деньги еще дороже, чем банковские.
Или все это можно сделать за два дня? За неделю? Пусть даже за месяц. Получается колоссальная разница в стоимости конечного продукта и в его качестве.
Машина ничего не пропустит. Ни с точки зрения надежности конструкций, ни с точки зрения пожарных и иных требований, которые нужно учитывать при строительстве того или иного объекта. Поэтому за этим — недалекое будущее, поверьте.
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
— Это очень такой визионерский взгляд. Я надеюсь, что так и будет. И в этой связи нам пора перейти к вопросу про технологический хаб "Бурный". Расскажите, пожалуйста, что это такое и как он, собственно говоря, повлияет на нашу жизнь?
— Что это такое? Это пространство, в котором у нас будет находиться наша ИТ-служба, чуть больше 500 человек. Это будут специалисты технической поддержки, это будут разработчики, это будет служба, которая будет заниматься, в том числе, формированием здесь технологического пространства и сообщества, там мы сможем брать какие-то интересные идеи и вместе с бизнесом их реализовывать.
Такие хабы у нас сейчас есть в Петербурге, в Екатеринбурге, в Казани. Основная идея — очень простая: чтобы у нас был беспрерывный технологический цикл, так называемая концепция "следуй за солнцем".
Мы должны беспрерывно работать, действительно в режиме 24/7. И идея ровно в том, чтобы поднять на новый уровень надежность всех наших ИТ-систем и повысить скорость разработки. Плюс, конечно же, идея, чтобы мы могли более гибко реализовывать какие-то региональные проекты, в том числе технологические, с учетом специфики и потребностей, которые есть конкретно у нас на Дальнем Востоке.
— Весьма интересно. И как раз о проектах. В нынешнем году Сбербанк объявил о планах активизировать кредитование коммерческой недвижимости — складов, офисов, гостиниц — после достаточно осторожной политики прежних лет. Какие сегменты в этом секторе для вас представляются наиболее интересными, перспективными?
— Как мне кажется, в вопросе есть уже ответ. Мы фокусируемся на складских площадях, учитывая специфику регионов Дальнего Востока. И сейчас, наверное, самые распространенные здесь бизнес-модели — платформенные, экосистемные. Но любая экосистемная модель в любом случае строится на какой-то платформе или на нескольких платформах. Все сейчас видят, что происходит, например, в сегменте розничной торговли, когда ты можешь купить все, что тебе хочется, не сходя с дивана.
— Трагические изменения для многих участников этого рынка, с одной стороны…
— С одной стороны — да. С другой стороны — для многих открываются большие возможности. Это прогресс, это технологии. И этот процесс сейчас будет происходить везде. И вопрос в том, как ты свою роль в этом всем видишь? Там есть ниши возможности. Любая платформенная экосистема всегда зависит от перечня партнёров. И ни одна такая платформа не может жить без логистов. И тот, кто первый сориентировался и в эту область встроился — не продавцом, а именно что занял другую нишу — становится провайдером этих логистических услуг. Бизнес вырастает кратно.
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
Целевой взгляд — хорошо. Есть вопросы по финансированию
— А давайте коснемся, собственно, развития дальневосточного региона в целом. Поговорим о мастер-планах городов. Колоссальные средства направлены на эту работу, в том числе активно участвует Сбербанк. Какую свою роль в этом всем вы видите? Какие риски в этом процессе имеются?
— Мастер-планы — это, на мой взгляд, очень правильный подход. Задача в чем заключается? Постараться на среднесрочную перспективу запланировать развитие наших агломераций так, чтобы они были сразу комфортны. В каком-то смысле государство становится девелопером конкретных городов, конкретных пространств и говорит: "Вот здесь у меня будут парки, вот здесь у меня будут какие-то социальные объекты, вот здесь — жилье, вот — производство". Это попытка сформировать функцию девелопера на уровне государственного заказчика.
И это правильно, по моему мнению, когда у нас есть некий такой целевой взгляд. Ведь застройщик чаще всего не видит всю картину в масштабе города.
— Он не должен. Его задача несколько уже.
— Его задача — точечный проект реализовать в рамках вот этого большого полотна города.
И вот такого целевого взгляда — не было. Слишком снизу, слишком на невысоком уровне смотрели и реализовывали какие-то проекты. А когда ты смотришь сверху, возникает понимание, что в итоге сделали не до конца то, чего хотелось бы. И вот сейчас эти мастер-планы, по-хорошему, должны решить эту проблему.
Большой вопрос в том, как это дело профинансировать. Либо это в чистом виде социальная функция, тогда государство, по сути дела, это все финансирует за свой счет, понимая, что это — невозвратные проекты, которые экономически никогда не смогут окупиться. Вот у нас здесь прекрасная набережная. Как её окупить? А она стоит миллиарды. То есть это же не инвестиционный проект, а в чистом виде некоммерческий проект.
Но, с другой стороны, мы понимаем, вложив сюда средства, мы делаем привлекательным город. Больше приезжает туристов. Открывается больше гостиниц. Открывается больше кафе. Больше возможностей для транспортных компаний. Туристические компании начинают развиваться. Это занятость, это налоги. Соответственно, это все прибыли, это обороты, это привлечение денег сюда в конкретную точку — Владивосток, Хабаровск, Магадан, любой другой город Дальнего Востока. Соответственно, это рост ВРП. Это налоговая база. Вот он, эффект. А напрямую просчитать — сложно, но именно так все и работает.
— Учитывая ваш технологический хаб, который вы скоро разовьете здесь у нас, и учитывая темпы роста цифровизации в целом, мне кажется, эти эффекты скоро можно будет и посчитать.
— Все можно посчитать. Прямо сказать, насколько повлияет набережная или фонтан в будущем, наверное, сложно, но в целом увидеть результат этого всего через 5 лет — есть рост или нет, поступления бюджетов, количество предприятий, трудоустроенных, средняя заработная плата — это точно можно посчитать.
И вот если возвращаться к мастер-планам, то, на мой взгляд, идея очень правильная. Да, есть пока много вопросов, как это профинансировать. И, наверное, там должно быть государственно-частное партнерство. У нас есть эти формы ГЧП, есть концессионные формы взаимодействия. Мне кажется, это самый правильный формат.
Ведь не все текущих реалиях возможно чисто в социальном плане реализовать, по понятным причинам. И здесь нужно, действительно, такое плотное, созидательное развитие.
— Возвращаясь к началу беседы… вы говорили о том, что люди активно заходят на ипотеку на 20-30 лет, рост наблюдается. Явно, что люди свою жизнь видят, так сказать, достаточно прогнозируемой, есть уверенность в будущем.
— Здесь еще важно, чтобы предприниматели так же смотрели на свое будущее. Они все-таки берут предпринимательский риск на себя. Бизнес — это про возврат средств.
Опять же, капитал этот нужен не для того, чтобы… Не самоцель у большинства наших предпринимателей — а со многими общаюсь — вот это вот обогащение само по себе. Капитал, возврат средств — для того, чтобы появлялись дополнительные возможности. Вся прибыль, которая формируется у предприятий, это их возможности по дальнейшему развитию, по созданию новых предприятий, формированию какой-то социальной инфраструктуры, по строительству каких-то объектов. И ничего просто так не бывает, нужно зарабатывать и нужна прибыль для того, чтобы иметь возможность развивать бизнес на длительном горизонте и улучшать окружающую тебя среду.
Не стройкой единой
— Процитирую Сергея Радюшкина: "Главная задача банка — дать решения, которые помогут бизнесу работать". А я — про малый и средний бизнес Дальнего Востока. Про роль банка в его поддержке и развитии.
— На мой взгляд, малый бизнес — это основа, на самом деле, любой экономики. Там огромная занятость.
У нас малый бизнес — это отдельная вертикаль, это отдельное функциональное направление, отдельные продукты, сервисы, технологии по работе с малым бизнесом. И у нас, кстати, малый бизнес даже более технологичен и более автоматизирован.
Сейчас у нас портфель по направлению "Малый бизнес" — больше 80 миллиардов на Дальнем Востоке, это получается примерно 20% бизнеса банка в регионе. Портфель стабилен последнее время — не растет, но и не падает.
— А малый и средний бизнес для Сбера — это какой?
— По нашим метрикам, малый и средний — это до оборота в миллиард. Мы в отдельных случаях, даже если выручка, допустим, миллиард двести, считаем бизнес как МСП — для того, чтобы иметь возможность максимально быстрые и гибкие технологии числе применять.
То есть иногда бывает, что мы понимаем — исходя из структуры бизнеса, запросов самого бизнеса, ему больше подходят технологии для МСП.
— И здесь будет кстати поговорить про вашу цифровую трансформацию корпоративных клиентов. Как я понимаю, более 100 компаний на территории ДФО проходят трансформацию со Сбером. Как это происходит? Как это у вас устроено?
— Во-первых, несколько лет назад было принято решение: мы создаем под эти цели специальные подразделения. И, конечно же, нужен заинтересованный предприниматель, в компании которого мы первым делом описываем все бизнес-процессы, формируем настоящие "дорожные карты", поскольку заниматься цифровизацией можно только в упорядоченном пространстве. Далее — определяем по этим "дорожным картам" "узкие места" и начинаем их, как говорится, "расшивать", используя и свои собственные разработки, и те решения, которые уже есть на рынке.
После этого — непорседственно внедрение, здесь работает две команды — наша и та, которую сформировал сам предприниматель. Внедрение занимает у нас где-то полгода — год, а дальше — замеряем экономический эффект.
Здесь, наверное, показателен один из таких проектов, о котором мы уже много раз рассказывали — это проект по автоматизации во Владивостокском морском торговом порту. Суть в чем? Приходит судно в порт, контейнеровоз, и надо определить, какой контейнер куда поставить: высоко или низко, далеко или близко. Для того, чтобы, когда достанет его очередь на перемещение, не требовалось "перебирать" целую кучу других контейнеров. Иными словами — чтобы минимизировать количество перемещений контейнера в порту.
И мы сделали модель искусственного интеллекта, которая смогла спрогнозировать, куда нужно ставить конкретно этот контейнер для того, чтобы повысить его оборачиваемость и снизить количество операций. В итоге — повысить скорость обработки грузов. Модель внедрена, 10% ускорения выдает уверенно.
— А вот Сергей Радюшкин лично подписал соглашение с компанией "Морской меридиан" о цифровой трансформации в 2025 году. В этой компании получилось реализовать проект? И как в целом банк себя видит в развитии рыбной отрасли, некогда базовой для Дальнего Востока?
— Она и сейчас, на мой взгляд, остается базовой для Дальнего Востока. Все-таки у нас море определяет сущности многих городов, нашей экономики. И, наверное, стратегически развитие все равно у нас будет тем или иным образом связано с нашими географическими особенностями.
А цифровая трансформация предприятий рыбной отрасли — это как раз переход на платформенную модель. Это платформа, которая призвана автоматизировать, стандартизировать и где-то в каких-то моментах упростить.
Например, модель продажи водных биоресурсов. Выглядит это в формате площадки, на которой ты можешь либо разместить заказ, либо оттуда что-то выкупить. Там есть технологически логистический партнер, который всё это потом еще и доставит в любую точку по Дальнему Востоку.
Мы вместе с компанией разработали уже по факту эту платформу, внедрили туда наши все платежные инструменты, инструменты автоматизации, инструменты предиктивной аналитики, прогнозирования... Это — не биржа. Это — электронная торговая площадка.
И там будет появляться много других вещей. В общем, мы хотим действительно сделать интересную модель, переложить текущие тенденции реалий бизнеса на такую консервативную отрасль, как рыбная.
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
— Давайте перейдем к туризму и гостиничной инфраструктуре. Сбер реализует на Дальнем Востоке ряд туристических проектов на общую сумму 36,6 миллиардов рублей. Какие проекты на Дальнем Востоке вы считаете якорными для развития отрасли?
— Туризм — наверное, одна из важных составляющих Дальнего Востока, и на мой взгляд, она сильно еще недораскрыта, сильно недораскрыт туристический потенциал наших дальневосточных регионов.
— Я здесь с вами соглашусь. Мы пока только видим в Приморье в этом ключе только центр Владивостока. Ну, может быть, еще Хасанский округ…
— Для раскрытия этого потенциала, конечно же, требуется огромный объем, колоссальный объем инфраструктурных вложений: дороги, электричество и прочее-прочее-прочее… Там можно деньги потратить, но оценить возвратность — очень сложно. Вот будет у нас прекрасная дорога в направлении Хасанского округа. Как оценить ее возвратность? Сложно.
Если же говорить о "точках роста" развития туризма на Дальнем Востоке, это, наверное, все-таки больше о Камчатке. И там есть большой проект "Три вулкана" — очень интересный, сложный, непростой, с большим количеством изменений. Мы в нем активно участвуем, и он будет доведен до конца. Есть как раз-таки мастер-план всего проекта, и есть отдельные проекты в рамках этого мастер-плана, которые инициативные предприниматели реализуют, мы им помогаем бизнес-моделями, где-то — нашими ИТ-решениями, где-то — финансированием, а где-то — все комплексно.
В Приморье, впрочем, тоже есть огромный проект в рамках программы "Пять морей и озеро Байкал" по созданию санаторно-курортного комплекса в Хасанском округе. Мы тоже принимаем участие в его финансировании. Сейчас он на этапе, как раз-таки структурирования-тире-проектирования.
На мой взгляд, значимый туристический проект — канатная дорога через Амур в районе Благовещенска, первая в своем роде международная канатная дорога. У нас идет обсуждение и в Еврейской автономной области одного из проектов вокруг редкого источника минеральной воды.
"Территория — недоинвестирована. Объем возможностей — колоссальный"
— Хочется поговорить про загородное жилье. Индивидуальное жилищное строительство на Дальнем Востоке, на наш взгляд, остается не сильно развитым, хотя если брать отдельно Камчатку цифры там колоссальные: если в целом по Дальнему Востоку у вас выдачи ипотеки на ИЖС — только 1%, то на Камчатке это 10%! Смотрим дальше: в феврале 2026 года Сбер на загородное жилье выдал в три раза больше кредитов, чем годом ранее. Это что такое? Неужели традиционный девелопмент подошел к завершению?
— Вы знаете, мне опять же кажется, что это — процесс естественной эволюции, изменение потребительских предпочтений. С другой стороны, все понимают, что когда у тебя уже такая стоимость квадратного метра на квартиры, и появилась возможность взять льготную ипотеку на ИЖС без возрастных ограничений в сельской местности и моногородах... Люди сравнивают, люди выбирают. Логика развития понятна.
Удивительно другое: у нас на Дальнем Востоке пока не появляется какого-то системного застройщика в сфере ИЖС. Здесь, я думаю, нужна коллаборация с региональными властями. Это должна быть государственная воля, если мы хотим многодетные семьи... И это — действительно укрепление здесь населения. Свой дом, все-таки. Нет ведь такого выражения: "Это моя родная квартира". Есть "родной дом".
— И этот интерес к ИЖС, который вы фиксируете, ведь вновь возвращает нас к тезису о том, что люди уверены в своем будущем и планируют будущее на 20-30 лет… Наверное, человек, неуверенный в своем будущем, вряд ли будет строить дом на земле. Все-таки когда дом на земле — человек пускает корни.
— Но опять же, нужна инфраструктура. Частный сектор — он тоже не должен выглядеть хаотично. Не должен выглядеть как место, в котором всё суперобособленное, и каждый как бы сам за себя, в каком-то таком закрытом пространстве.
— Мы же видим пример той же группы компаний ДНС, у них есть хороший опыт одного из первых КРТ на Дальнем Востоке, их объект, он так реализован по этому принципу, инфраструктура — развитая.
— Ты должен обеспечить социальную инфраструктуру. По-другому — никак. Ты не продашь такой продукт. Продукт нужен комплексный. То же самое — и с ИЖС. Все уже хотят, чтобы ИЖС тоже соответствовало этим нормальным нормам социальной обеспеченности инфраструктурой.
— Сергей, по всем данным, экономика Дальнего Востока растет быстрее экономики всей страны. Понятно, почему: "поворот на Восток", особое внимание государства… И Сбербанк прогнозирует хорошие темпы роста региона. Но, согласитесь, проблематика-то потери населения на Дальнем Востоке — все равно актуальна. Что, на ваш взгляд, надо поменять или изменить в подходах к обустройству региона с тем, чтобы люди приезжали сюда, а те, кто уже живут, оставались?
— Наверное, ключевое, что задерживает людей — это же не только само по себе там общественное пространство и города. Еще нужны какие-то точки, так сказать, реализации потенциала людей. То есть это рабочие места, рабочие пространства, в которых, во-первых, человек может самореализовываться, а во-вторых, зарабатывать.
И мне кажется, вот сейчас — то время, когда здесь очень нужны модели, которые бы помогали развивать здесь бизнес (помимо ТОРов и СПВ). Для этого, конечно же, нужны и отдельные льготные программы финансирования.
Да, есть сейчас программа Минэкономразвития по финансированию МСП, с небольшими лимитами. А отдельной дальневосточной — нет, и ее нужно запускать.
Хорошая идея — о специальной экономической зоне на острове Русском, куда переводятся сейчас компании со всего мира. Причем это надо делать в формате не просто перерегистрации, а именно физического присутствия компании здесь.
Или ИТ-хаб. ИТ — это про конкуренция в мировом масштабе, при этом любой "айтишник" может работать из любой точки мира. То есть его тоже нужно чем-то привлекать на конкретную территорию — специальными условиями налогообложения, например, помимо развитой социальной инфраструктуры.
— … и безопасности. И тут я как раз про кибербезопасность. Вполне дееспособные люди постоянно попадаются в ловушки, собственно, мошенников. Полностью заблокировать эту историю невозможно, но тем не менее, как-то, наверное, с этим можно бороться?
— Первое и, наверное, самое главное, что мы используем — это повышение финансовой грамотности населения. Мы проводили, проводим и будем проводить разного рода мероприятия, направленные на то, чтобы просто объяснять людям, какие угрозы существуют, как они изменяются.
Второй блок работы — это все, связанное с тем, чтобы срабатывали наши механизмы, в том числе — модели искусственного интеллекта. Плюс, конечно же, третье направление — работа на законодательном уровне. Например, те изменения, которые произошли где-то примерно с полгода назад, — так называемый "период охлаждения" был законодательно внедрен.
Поэтому мы стараемся здесь "по всем фронтам" работать. Но главное, на мой взгляд, это все-таки "предупрежден — значит, вооружен", по Дальнему Востоку мы в месяц больше сотни проводим мероприятий, даем людям информацию.
Урбанистическая прогулка (Набережная Цесаревича, Владивосток). Фото: ИА PrimaMedia
— На прошлом Восточном экономическом форуме (16+) Сбер, ДВФУ и "Опора России" подписали трехстороннее соглашение о развитии молодежного технического предпринимательства. Я так понял, что у банка есть совместная программа с ДВФУ по развитию молодежного предпринимательства? Как вы опираете стипендиантов? Остаются ли ребята после окончания этих программ на Дальнем Востоке, где они дальше реализуются?
— Вопрос — комплексный. Мы не рассматриваем вуз как место подготовки специалистов для работы только у нас. У нас в команде — 5 500 человек в Дальневосточном Сбербанке, и примерно наша потребность в новых кадрах — это 3% от всех ежегодных профильных выпускников на Дальнем Востоке.
А все остальные 97%? Это же будущие предприниматели, это будущие работники тех или иных предприятий. Это будущие руководители. И наша задача по работе с вузами — давать разного плана знания о том, что сейчас происходит. Поэтому мы очень много внимания уделяем, во-первых, технологической повестке, у нас есть в ряде вузов на Дальнем Востоке партнерские программы именно по технологическому развитию. То есть мы встраиваемся в экономические программы с блоком, связанным с цифровизацией, мы встраиваемся в программы по ИТ-направлению.
Что касается стипендиальных программ, в прошлом году было принято решение, что теперь у нас стипендиальная программа переходит по всему Сбербанку на единую платформу, где может заявиться, по сути дела, любой студент, пройти определенные испытательные мероприятия, доказать, что он является лидером в той или иной области, показать свои достижения в научной деятельности и так далее.
Дальше это все анализируется, и формируется список ребят по всей стране, которые будут получать поддержку от Сбербанка, как перспективные студенты с высоким потенциалом с точки зрения текущего образования, с точки зрения уже демонстрируемых результатов в обучении и в научной деятельности, а также в спортивной-общественной деятельности. Суммы поддержки — разные в зависимости от региона, измеряются десятками тысяч. Сам список открытый, он ежегодно публикуется.
— Приятно быть получателем такой стипендии… Сергей, вы закончили Тихоокеанский государственный университет, Лондонскую бизнес-школу, где были, как мне сказали, в пятерке лучших студентов. А почему вами был выбран Дальний Восток как место работы? Это такое веление судьбы? Или такое визионерское видение?
— Все в жизни не случайно, я бы так ответил. Я действительно всю свою карьеру, всю свою жизнь построил и строю на Дальнем Востоке.
Я искренне люблю Дальний Восток потому, что, как мне кажется, это уникальный регион и с точки зрения людей, которые здесь проживают. Люди на Дальнем Востоке — они немножко другие. У нас из-за такого масштаба территорий присутствует эта взаимовыручка, взаимопомощь. Ты не можешь выжить на трассе, скажем, Магадан — Якутия, если ты сам не поможешь кому-то...
Вот эта взаимовыручка, взаимопомощь, какая-то широта души, открытость.... Мы быстрые — разговариваем быстро, думаем быстро, принимаем решения. Самостоятельность — да, потому что эта удаленность территории формирует определенный склад мышления.
Сергей Радюшкин. Фото: ИА PrimaMedia
И, с другой стороны, территория — дико недоосвоена. Недоинвестирована. И здесь объем возможностей, особенно для банкиров, — он колоссален. Возможностей для того, чтобы вкладываться в эту территорию, помогать предпринимателям, которые пытаются что-то созидать, у которых есть мысли, у которых есть идеи.
И вот здесь у меня получается развиваться, благодаря руководству, развиваться и строить карьеру. И я искренне счастлив. И семья моя в том числе здесь счастлива.
Как будет складываться дальше — не знаю. Конечно же, есть желание быть в первую очередь полезным, ценным для территории, для региона, да и в целом для нашей прекрасной страны. И мы будем развивать проекты на Дальнем Востоке, это — стопроцентно!
